Главная > Информация > Интервью  

Интервью Дарьи Багринцевой журналу Art Business News (США)

ABN: Когда вы поняли, что хотите быть художником? 

Я рисовала с самого детства. Меня привлекала возможность создавать свой яркий и фантастический мир и делиться им с другими.

 

ABN: Как вы начинали? 

Когда родители поняли, что это всерьез, они отправили меня в художественную школу, 4х-летний курс которой я закончила за два года.

После окончания школы я, сразу, поступила в Художественно-промышленную Академию им.Строганова. Это – одно из престижнейших художественных заведений России, основаное в 1825 году. Я считаю получение профессионального художественного образования очень важным начальным этапом для любого художника. Оно дает уверенность в восприятии цвета, формы, рефлексов, анатомии, перспективы и т.д.

Классическая академическая школа имеет и свои недостатки. Основное внимание отдается овладению приемами классической живописи, рисунка и скульптуры. При этом внимания эмоциональности творчеству и изучению актуального современного искусства, практически, не уделялось.

В 2002 году я закончила академию. После выпускных экзаменов в своем творчестве я сознательно отказалась от многих принципов, которым нас учили в Академии. Имея профессиональную подготовку, можешь играть с формами, цветом, композицией, сознательно допускать неправильности. Парадоксальным образом, картина получается более реалистичной. Преломляясь через призму сознания, реальность обогащается эмоциями и личным отношением автора.

 

ABN: Как вы можете описать ваши ранние работы?

Мне кажется, что в моих ранних работах было больше академизма. Они – достаточно традиционны, хотя и очень эмоциональны. Однако, некоторые из них, особенно, «золотую» серию, я очень люблю и считаю их своей первой творческой удачей.

 

ABN: Как вы можете описать ваш текущий стиль?

Стиль для меня – лишь инструмент, так же, как сюжет, техника, размер холста, например.

Достаточно сложно дать точное определение тому стилю, в котором я работаю. Здесь есть элементы экспрессионизма в одних работах, или импрессионизма – в других. Иногда задача требует смешения стилей в духе постмодернизма или яркости и прямолинейности поп-арта. Большое количество моих работ написано в стиле абстрактного экспрессионизма. Все работы, однако, объединяет единая манера письма и алгоритм создания. 

Я долго обдумываю картину и, когда в голове складывается нужный образ, начинаю писать. Этот образ влияет и на общую стилистику, и на выбор красок, и на размер и ориентацию холста, и на выбор кистей, и на выбор фонового звукового сопровождения. Перед каждым сеансом работы с картиной я очищаю место, готовлю свежую палитру, открываю краски. 

Когда я пишу, я отключаюсь от внешнего мира, пребываю в некотором подобии транса. Картина, как-то, сама проявляется на холсте. Обычно пишу ночью, когда никто и ничто не мешает.

В процессе работы "погружаюсь" в сюжет, наслаждаюсь им, чувствую его внутреннюю природу. 

Картина закончена, когда она, сама, начинает отдавать энергию назад. Когда самой на нее хочется смотреть и удивляться: "неужели это я сделала?" Многие зрители говорили мне о такой способности моих картин излучать энергию. Кто-то сравнивает их с батарейкой, от которой заряжаешься после тяжелого дня, кто-то, побывав на моей выставке, сам вдохновляется и начинает писать картины или сочинять музыку.

 

ABN: Какие материалы вы предпочитаете использовать? Почему?

В первую очередь - мастихин и акриловые краски, а, так же - кисти различных размеров и формы, реже – тушь и пастель. Иногда в ход идут подручные материалы: ткани, пресса, монеты, части растений, песок и т.д.

Живопись, написанная мастихином, очень эмоциональна. Она имеет богатую и интересную фактуру, передающую экспрессию автора. Мастихин - прекрасный инструмент для передачи эмоций.

Акрил, по сравнению с любым другим материалом, позволяет писать быстро, не отвлекаясь на технологические ограничения, присущие маслу и другим художественным средствам. Он дает возможность "месить" картину, вести работу на всем холсте сразу, в течение длительного времени. С акрилом можно работать эмоционально, не боясь того, что цвет изменится после высыхания.

Другим материалом, который я часто использую, являются различные металлические краски, сусальное золото и серебро. Они привносят неожиданную глубину и живость картине. В зависимости от угла зрения и освещения вы видите, подчас, совершенно разные произведения.

Люблю работать с большими форматами, они радикально меняют эмоционально восприятие картины. Это непередаваемое ощущение, когда тебе покоряется поверхность 2х3м. 

Люблю менять масштаб, мелкое делать крупным, показывать привычный сюжет с необычной точки зрения, взглянуть на обычный предмет или ситуацию по-новому, открывать совершенно неожиданные смыслы, казалось бы, обыденных явлений. 

 

ABN: Как рождается сюжет?

Обязательно, должна быть какая-то эмоция в сюжете. Раньше мне казалось, что цвет более важен. Сейчас нет. Обязательно должны быть 3 составляющие: эмоциональная, цветовая и композиционная. Проще эмоцию передать абстракцией, предметной живописью - сложнее. Хотя, например, картина "Большой дракон" - воплощение меланхолического одиночества, а «Золотая» - квинтэссенция боли. Пейзажи, кстати, не менее эмоциональны. Бывают места, которые поражают своей силой, ощущением мощи и величия. Я много путешествую и, часто, беру с собой краски и холст в рулоне, чтобы не упустить яркие переживания, навеянные поездкой.

Иногда у меня возникает странное чувство, как будто что-то вне меня заинтересовано в том, чтобы мои работы появились, и сами собой «всплывают» неожиданные сюжеты в моей голове, от которых не можешь избавиться иначе, чем написав их на картине.

Например, сюжет картины "Из-под стола" подсказал странный сон: как будто я сижу, уменьшившись до размера котенка под столом, на столе стоит свеча и букет желтых роз, а по стене движутся огромные, величиной с небоскреб, тени. Было, совершенно, не страшно. Наоборот, происходящее завораживало. На следующий день я начала писать картину.

 

ABN: Кого из художников вы бы выделили?

Меня восхищают художники, от работ которых веет огромной мощью и силой.

От работ Ансельма Кифера исходит ощущение, что для него нет границ. Он – глыба, великий художник, хотя, его работы и мрачноваты. 

У Марка Ротко – 140 процентное чувство цвета. Пронзительное и очень-очень тонкое. Во всех работах - очень чистая нота. 

Похожее впечатление  и от Клиффорда Стила, и от Пола Клее. У последнего, в работах присутствует безудержное веселье и самоирония.

Очень нравится женская тема у Густава Климта и Эгона Шиле. Нет ничего прекрасней женского тела. Это – базовая, цепляющая тема, как для меня, так и для большинства зрителей.

Не так давно открыла для себя замечательного китайского художника Ван Ян Чена.

 

ABN: Что для вас является успехом?

Успех – чувствовать, что работы, в которые я много вкладываю души и эмоций, доносят их до зрителя, когда человек стоит у картины, сопереживает сюжету, плачет или счастливо улыбается. Не обязательно поразить или достучаться до каждого, но и совсем не понятой быть не хочется. 

Когда художники заявляют, что им неважно признание, они пишут только для себя, это, как минимум, кокетство. Всем нужна обратная связь, оценка и возврат эмоций от другого человека. Писать работу только для себя, это – как быть включенным ярким фонарем, спрятанным в ящике. Бессмысленно и нелепо.

После того, как ты их подписываешь, картины начинают жить своей жизнью. Заряд, который в них заложил автор, провоцирует ответную реакцию зрителей. Картины напитываются эмоциями от зрителя, «налюбливаются», а потом – начинают возвращать энергию зрителю и автору. Этот, все время усиливающийся, энергетический вихрь почти физически виден. Картина, постепенно, начинает производить на зрителя все более сильное впечатление, даже, если они не знают ничего о тебе и твоем творчестве. Это – потрясающая сторона живописи.

 

ABN: Что является главной целью вашего творчества?

Несмотря на имеющиеся достижения, я считаю, что нахожусь в начале пути. 

У меня нет какой-то одной глобальной цели. Если я посчитаю когда-нибудь, что достигла вершины, это будет означать, что надо менять профессию, или, что жизнь закончилась. Я не представляю, что могу заниматься чем-то другим…

А локальных целей – очень много. Например, хочется поработать с большими инсталляциями в пространстве музея современного искусства. Было бы здорово принять участие в Венецианской биеннале. Это и вызов, и признание, и крайне интересная задача.

 

ABN: Что бы вы делали сейчас, если бы не были художником?

Трудно представить, но, скорее всего, все равно, занималась бы творчеством. Дизайном, архитектурой, фотографией. Т.е. той деятельностью, в которой можно высказываться, где, каждый раз, ставятся и решаются новые задачи. Я органически не могу выдержать однообразие, не могу делать изо дня в день одно и то же, понимая, что это – на всю жизнь.

 

ABN: Какой самый лучший совет вам давали в жизни?

"Ничего не бойся". "Выучи все правила, а, потом, пойми, что никаких правил нет".

Я считаю, что самое главное для художника - это отсутствие страха. Когда ты внутренне свободен, это всегда чувствуется в законченных картинах. 

 

ABN: Какой самый худший совет вам давали в жизни?

"Не высовывайся, будь как все, соблюдай правила, пусть твои работы будут, как и у других художников, похожи одна на другую, так чтобы люди узнавали твой стиль". Для меня это скучно, это все равно, что писать одну и ту же работу несколько раз.

 

ABN: In Что правильнее в ваше профессии – сотрудничать с другими или конкурировать? Почему?

Все зависит от задачи. Нельзя сказать однозначно. 

Без сотрудничества очень трудно пробиваться в жизни. На некоторые вершины лучше карабкаться, поддерживая друг друга.

С другой стороны, конкуренция должна быть, она заставляет двигаться вперед, подстегивает не расслабляться и работать больше. Главное, чтобы не было грязи и подлости, толкания локтями, подсиживания. Хочется честной игры и чистой победы.

 

ABN: Расскажите о ваших творческих планах.

С одним музеем в Лондоне мы готовим очень интересный и провокационный проект. Надеемся произвести эффект разорвавшейся бомбы. Больше, по просьбе кураторов проекта, сказать не могу.

Весной запланировано много выставок. В марте – Art Expo в Нью Йорке. На ней я хочу показать и новые, и старые работы, познакомив зрителей со всем многообразием своего творчества. В апреле и мае пройдут выставки в Москве, Париже, Лондоне и, возможно в Венеции. Скорее всего, в июне буду участвовать в одном из проектов арт-недели в Базеле.

В то же время, собираюсь продолжать экспериментировать с материалами, формой, стилистикой. Делать то, что хочется, то, что волнует, то, что трогает сердце.